Ответ Ламы Оле:
Когда ты поймешь, что он больше не работает со своей ситуацией и не развивается. Пока ты чувствуешь, что он действительно заинтересован и делает все возможное, помогать — хорошо. Но как только он превращается в жертву и просто сидит и ждет, оставляй его в покое, потому что с таким отношением он не будет двигаться вперед.
Это может прозвучать резко и не в стиле шестидесятых — когда формировался наш новый гуманизм, — но нам нужно действительно думать о благополучии людей. Сейчас в Западной Европе есть очень хорошие организации социальной и психиатрической помощи. Многие из моих учеников работают в таких местах, и я уверен, что они и их коллеги делают хорошую работу. У вас не должно быть угрызений совести, если вы передадите человека профессионалам.
Мы также не должны быть слишком мягкими к тем, кто хочет покончить жизнь самоубийством. Если наш кандидат начинает вести себя уклончиво, если он больше не хочет ничего объяснять или доказывать и отвечает мило, со сладкой улыбочкой, то его уже не спасти. Как только он влюбится в идею самоубийства, ты больше ничего не сможешь сделать. Но пока остается хоть немного сопротивления, пока идет внутренняя борьба, ты можешь шокировать его словами: «Ты переродишься в зоне боевых действий в Африке!» Если человек хоть немного соображает и знает, что происходит в мире, ты можешь сказать: «Подумай о хуту и тутси (геноцид правительства хуту против народа тутси в Руанде в 1994 году, в ходе которого погибло, по разным оценкам, от 500 000 до 1 100 000 человек, что составило до 20 процентов от всего населения страны. — Прим. ред.) и о том, что между ними происходит!» Если он видел войну по телевизору, ты, возможно, выбьешь его из этого состояния.
Если же мы просто милы с такими людьми, они еще больше влюбляются в идею суицида, потому что все так серьезно к этому относятся. Тогда они совершают самоубийство уже ради других, а не ради себя. Они столько о нем говорили, что теперь вынуждены это сделать.